Наталья Сумска — один из актеров, которые играли в знаковом для Сердюка фильме Юрия Ильенка «Соломенные звоны» (за работу в нем Лесь Сердюк получил награду за лучшую мужскую роль на Карловарском фестивале в 1988 году), но на площадке они не пересекались. Зато у них был тандем в музыкальном фильме «Наталья Полтавка», 1978.
- Он исполнял роль Николая, я — Натальи, — вспоминает актриса. — Я тогда была начинающий, а Лесь снимался параллельно в «Вавилоне ХХ». Было даже так, что один из эпизодов — около Наталкиной хаты — мы снимали в Пирогу, а через гору — доснимали эпизод «Вавилона». Лесь Сердюк замечательно сыграл Николая, у него было точное попадание в роль человека, которая вселяет Наталье искру надежды на встречу с Петром. Конечно, партнерство было приятно. Еще мы встречались в фильме «Ожидаю и надеюсь» Сурена Шахбазяна. В Театре Франко мы виделись, но он играл свои представления, я — свои, потому мы только здоровались.
Думаю, это большая актерская удача, что Лесь Сердюк остался в разных симпатичных ролях. Ведь есть много актеров, которые снялись в одной роли, которая очень запомнилась, и страдают, что их знают лишь в этом образе.
Князь Святослав и украинский националист
В 1983 году Лесь Сердюк снимался в фильме Юрия Ильенка «Легенда о княгине Ольге». Его роль была сильной и выдающейся — он играл храброго и харизматичного князя Святослава. «Когда Илленко пригласил меня в «Княгиню Ольгу», я испугался, потому что на такие роли не приглашали наших актеров», — вспоминал Лесь Сердюк. К сожалению, у известных кинематографистов, которые работали над этим фильмом, воспоминания уже не соберешь: нет Степанкова, Миколайчука, а с недавних пор — и Илленка. Александр Денисенко, который играл роль князя Игоря, отца Святослава, вспоминает, что в этом фильме они появлялись в разных эпизодах. Но в то же время вместе работали в картине «Провал операции «Большая медведица» режиссера Анатолия Буковского, которая снималась параллельно.
- Съемки происходили в Коломые, и так мы ездили с Коломыи до Черкасс. В фильме Лесь Сердюк играл бандеровскую роль, а я — главу сельсовета, влюбленного в бандеровку. Словом, традиционный сюжет тех времен. У актеров есть обычай — оставлять в костюмах, в которых они играли, записочки. И вот Сердюк, переодев костюм, идет и мучается — что-то speed test ему мозолит в сапоге, а надо было пройти почти семь километров, чтобы дойти до места съемок, и каждый из нас был должен еще что-то нести: кто-то — штатив, кто-то — лампу, кто-то — саквояж. Вот Сердюк идет и ссорится: «Ногу так мозолит. Не успели померить нормально. Привезли из киностудии»!. Не выдерживает, садится по пути на скамью, снимает сапога и вытягивает оттуда записку: «В этих чеботах снимался Ефим Копелян». Сердюк смотрит и говорит: «Когда знал бы, терпел к самим скалам».
Его роли не все были позитивны. Думаю, что он не был реализован как актер, он хотел сниматься в других ролях.. И наконец после большого перерыва — после кино и Театра киноактера (сейчас в том помещении театр «Браво»), где мы вместе работали в 80-90 годах, — он пришел в Театр им. Франко. Помню, как Сердюк заходил ко мне, на телекомпанию, и говорил: «Так боюсь, Саша, всего этого дела — выходить на сцену». Кстати, он у нас, на «Гласе», озвучивал фильмы, молитвы. Потом мы сняли о нем фильм — режиссер Ольга Мирончук, сценарист Валентина Галка. Должен сказать, что Лесь был настолько верующим, что когда в Лавре были съемки, то он выходил курить аж за ворота.
Лесь Сердюк был одним из немногих артистов, которые шли через психологию образа, это был актер, который имел очень глубокую культуру. К сожалению, наше сценарное дело и режиссура не давали ему возможность раскрыться сполна, как в «Вавилоне ХХ».
«Надо выйти по хлеб, а думаешь: может, в это время позвонят, предложат роль»
«Такое впечатление, что какая-то могучая сила, которая зовется государство, упилась в горло стране, что зовется Украина, и пьет из нее кровь, пьет неумело и очень больно. Я делаю свое дело, работаю за профессией, терплю, терплю и буду терпеть», — этими горькими словами Леся Сердюка завершается документальный фильм о нем, снятый в 1999 году. Автор автобиографичного сказания «Лесь Сердюк» Сергей Дудка говорит, что планировали снять две части фильма, по 30 минут каждая, но потом на «Укртелефильме» передумали и оставили одну получасовую серию. «Лесь немного болезненно то воспринял, — рассказывает мне режиссер. — Очень жаль, что мы снимаем об актерах, которые умерли, а они могли бы сами рассказать о своей биографии, своей жизни. В советское время, как бы то ни было, Сердюк был занят практически ежедневно. А потом.. Как-то мне говорил: «Сергею, как трудно. Надо выйти по хлеб, а думаешь: может, в это время позвонят, предложат роль». Сидел, ожидал, проникался, что приходят сценарии сериалов, но в них Лесь не очень хотел играть.
У Сергея Дудки Лесь Сердюк снимался еще в одном фильме — художественному, это был 1993 год. «Мисяцева кукушонок» — за повестью Валерия Шевчука «Мисяцева кукушонок из ласточкиного гнезда», — рассказывает Сергей Дудка. — В этом фильме — несколько главных ролей: женщины, которая хочет устроить свою жизнь, и двух кавалеров, которые за определенные услуги помогают ей построить хату. Одного играет покойный Валентин Троцюк, второго — Лесь Сердюк, за ролью он женат, но дома теща и модерная дружина, а его тянет к этой простой женщине. На съемках меня поразило, как он по-дружески относится к актрисе, которая исполняла главную роль, Лесе Войневич. Это был ее дебют, она из львовского ТЮГу, и хотя в театре проделала почти 20 лет, очень боялась камеры, режиссера и такого партнера, как Лесь Сердюк. Треть, если не половина ее достижений — его достижение. И еще подкупало его желание работать как можно больше. Первого дня мы сняли определенные сцены, выполнили, так сказать, норму и готовились к небольшому отмечанию события, а Лесь такой нахмуренный ко мне подходит: «Сергею, так дело не пойдет»! — и таки заставил нас с оператором еще однодневную норму снять.
Брат Соколюк : «Вавилон ХХ»
- Это была моя первая большая работа в кино, как и для Ивана Васильевича Миколайчука — первая режиссерская работа, — вспоминает актер Молодого театра Ярослав Гаврилюк. — И я очень переживал, потому что вокруг были известные актеры: Кость Степанков, Борислав Брондуков, Лесь Сердюк, Иван Гаврилюк, Люба Полищук. Я переживал до той поры, пока на кинопробах мы не попробовались с Лесем Александровичем. Я должен был играть поэта, которого потом сыграл Анатолий Хостикоев, но в результате, когда мы выехали на кинопробы и стали рядом, Миколайчук решил попробовать нас вместе. И это, кстати, вошло в кино. Одели нас в рубашки, и Миколайчук говорит: «Становитесь друг за другом, а ты, малый (так меня Иван Васильевич называл), говоришь: «Так, Даньку, сегодня среда, ты меня везешь». И скачи ему на плече». Мы с Лесем Сердюком играли братьев Соколюкив — Данька и Лукьяна. Нас даже потом братьями так и окрестили. «Но, Иване Васильевичу, мы на братьев не выглядим», — замечал я. «Кто там знает, может, у вас были разные родители. Это же Вавилон, брате», — отвечал Миколайчук.
Он был партнером чрезвычайным — скромным и талантливым, я бы всем актерам такого партнера пожелал скачать. И когда нужно было что-то растолковать, он тихонько мне объяснял, что создавалось впечатление, будто ты сам это придумал. При всей его строгости и напыщенности — такое впечатление создавали усы и фактурное лицо, в действительности он был добрым, деликатным человеком. К нему не надо было долго приспосабливаться как к партнеру. О своих предыдущих ролях он говорил, что это было раньше, и каждую свою работу начинал как сначала. Он был поистине Народным артистом: все его знали, все уважали и любили. Сердюк принадлежал к тем актерам, которые занимали свое место не только в украинском и советском кино, но и мировому.
Во времена независимости он очень переживал, говорил, что не может простить ни Кравчуку, ни Кучме, ни Ющенко, что они угробили украинское кино. Но никогда ни на кого не сказал какое-то плохое слово. Напротив, был очень доверчив, я ему даже говорил: «Лесю, ты же старший, как ты можешь им верить»? А он: «Нет, Ярославе, люди так замахнулись. Это серьезные люди». А потом было разочарование.
Кроме того, Леся Сердюка очень любили студенты, он у них душу вкладывал, ему было что им рассказать. А так как он был человеком скромным, то не учил братья нахрапом, самоуверенностью, когда берешься за все, даже если не умеешь, а учил, что сначала надо выучиться и всегда быть готовым к той роли, которую суткам предложат. Он говорил: «Труд наш зависим, не сладок: то тебя предложили, то отменили, а ты расстроен как статуси сумні. Другого выхода нет — надо не сдаваться, будет еще роль. Если кино не идет, надо попробовать себя в театре, а потом и кино тебя найдет».