Заместитель директора Института социологии Евгений Головаха — о «мессианской» мечте украинцев и влиянии скандалов на рейтинги.
Авторитетный социолог Евгений Головаха, невзирая на тесное «сотрудничество» с цифрами, не любит говорить о рейтингах и шансы кандидатах на выборах. Он слишком ценит свою политическую незаангажированность и многолетнюю верность науке. Заместитель директора Института социологии НАН Украины убежден: ни один «эксперт» своими бескомпромиссными прогнозами не должен склонять украинцев к необдуманному голосованию. Ведь, по мнению Головахи, в настоящее время у украинцев непростое задание: наконец научиться голосовать умом, а не эмоциями.
«Скандальные выбросы на избирателя не влияют»
- Пан Евгений, Украину охватила истерика в связи с эпидемией гриппа. Очевидно, что эта проблема имеет политический диагноз. Как вы считаете, способны ли спекуляции на этой теме существенно повлиять на рейтинги кандидатов в президенты?
- Действительно, грипп — это уже не только медицинская, но и политическая проблема. На ваш вопрос я отвечу аллегорией. Эти рейтинги — как и люди, они тоже могут болеть. Но представители элиты не будут умирать от этого гриппа — в отличие от многих рядовых украинцев, они получат необходимую медицинскую помощь. Так и рейтинги — их будут лечить те же представители политической элиты. И вылечат. Рейтинги не умрут! А средств для лечения очень много — это и популизм, и демагогия. Потому, думаю, «гриппозная» тема не отразится существенно на рейтингах.
- Но она может сыграть кому-то из кандидатов на руку?
- Грипп — он политически нейтральный. И избиратели, все же, к счастью, на политический грипп не болеют.
- Хорошо, грипп на рейтинги, вы говорите, не повлияет. А другие громкие скандалы — например «педофильный»?
- Как по мне, то политики сильно преувеличивают влияние политических информационных «выбросов». Украинцы избирают кандидатов безотносительно к тому, какие скандальные события циркулируют в политическом истеблишменте. С кандидатами они определяются в зависимости от того, с кем связывают свое будущее.
Опять о гриппе. Есть такое понятие, как иммунитет. Если человек переболел на грипп, то этот штамм ее уже не поразит. То же и в политике. Мы пережили уже не одни скандальные выборы, поэтому и к выборам-2010 имеем иммунитет — для того, чтобы не воспринимать их слишком эмоционально. А до войны компроматов во время этой избирательной кампании мы еще должны быть готовы.
- Социологи говорят, что 40 процентов избирателей еще не определилось со своим кандидатом. Что может повлиять на их выбор?
- Люди определяются по-разному — это уже хорошо изучено электоральной социологией. Есть избиратели, которые принадлежат к так называемому электоральному ядру определенного кандидата, они определяются задолго — за год или два. Есть люди, которые определяются за полгода, за месяц, за день. И есть даже такие, которые определяются непосредственно на избирательном участке. Но от этого, поверьте, ситуация не изменяется. И все исследования показывают: в первом туре голоса тех, кто не определился, распределяются между всеми кандидатами приблизительно пропорционально к рейтингам.
- То интриги таки нет? Кандидатам не за что соревноваться?
- Они должны соревноваться! Бороться без надежды — достойна позиция. Не достойная — надеяться на что-то без борьбы.
«Политики нас спасают. Вместо даты возможность нормально жить»
- Объясните феномен наших выборов: вместо конкретных программ и виденья будущего страны кандидаты из года в год предлагают лишь красивые пустые лозунги. И люди на это ведутся. Это уже становится нашей проблемой, не так ли?
- Вы правильно сказали: это есть наша проблема — рядовых избирателей. Потому что мы сами не видим для себя другой перспективы, чем поддерживать тех, кто нам давно поднадоел.
Есть разные варианты политического выбора. Сущность мессианского выбора: мы надеемся, что кто-то придет и сразу всех осчастливит. Рациональный выбор — это надежда не на отдельную фигуру, а понимание того, что нужно изменять элиты, нужно избирать менее всего коррумпированных политиков, не демагогов. А мы же голосуем наоборот. Мы до сих пор ожидаем мессию. И пока будем ожидать, ничего принципиально не изменится. Вместо даты нам возможность нормально жить, политики и в дальнейшем будут нас «спасать» — чтобы мы не перешли случайно межу отчаянию (потому что тогда хуже будет именно политикам).
- Есть ли политические «крючки» и приемы, на которые уже не обращает внимание избиратель?
- Существует так называемый «эффект бумеранга». Когда что-то очень настойчиво, излишне насаждается, тогда возникает эффект сопротивления такому влиянию. И люди уже его не воспринимают. Например, «эффект бумеранга» вызывает настойчивое противопоставление себя как единственно компетентного политика. У нас такая форма агитации присутствует много лет: мол, эти кандидаты ничего не знают, те — не умеют, а вот наконец появился «Я».
Смотрите, что сейчас говорит Тимошенко: «Они мешают. Одна я работаю». Янукович говорит: «Они ничего не умеют, только я могу дать результат». Вот на такие вещи люди уже не «ведутся». Особенно эту неэффективность можно видеть на новых кандидатах, которые также пытаются такие приемы использовать.
- А как украинцы реагируют на новые лица в политике?
- Наш избиратель — консервативен. Украинцы избирают верой, а не умом, и очень осторожно относятся к появлению новых фигур. Избиратель придерживается принципа: старый, плохой, но хоть известно какой, а этот — плохой, да еще и неизвестный.
Такой подход не очень полезен для общества, потому что новые фигуры должны появляться. Но они должны учитывать определенные особенности — должны предлагать что-то новое, а не повторять шаги, на которые уже существует «эффект бумеранга».
- А которого украинцы хотят Президента?
- Не диктатора…
- Но с «сильной рукой»…
- Мы выяснили, что в понимании украинцев «сильная рука» — это не диктатор, а настоящий хозяин, который уверенно делает свое дело. Это не авторитарный лидер. И украинцы от каждого политика этого ожидают: Президент должен быть демократическим политиком, но уверенным, сильным. Демократия не означает слабость.
- Но Ющенко обвиняют именно в этом, хотя и признают, что он демократ.
- Я не считаю его слабым человеком. Президентами слабые люди не становятся, поверьте. Когда они долго колеблются, не прибегают к решительным действиям, это означает лишь одно — они не знают, какие действия более полезны, в первую очередь для них лично.
- А какие вы отметили бы изменения в политическом общественном сознании после Площади?
- Площадь имела разные существенные последствия. С одной стороны, маленькие надежды — маленькие разочарования, большие надежды — большие разочарования. И это мы имеем. Но есть очень большое достояние — мы почувствовали, что на что-то можем влиять. В известной степени в Украине установилась такая себе управляемая охлократия — политические лидеры при необходимости «вызывают» людей. И это нормально. Люди чувствуют, что они влияют, решают судьбу страны.
- Склонны ли так же украинцы продавать свои голоса на выборах?
- Подавляющее большинство людей голосуют все же по политическим, идеологическим и эмоциональным убеждениям. Украинцы продают свои услуги на рынке политической рекламы — там, где нужно постоять с флагом, раздавать открытки. А продажа голосов — это не такая острая проблема. Ведь у нас теперь демократические выборы. И это еще одно из достояния Площади.
«Мы предприняли шаг назад»
- Если сравнить предыдущие президентские кампании с нынешней, которые являются принципиальными отличиями? Мы традиционно избирали между двумя «полюсными» кандидатами. В этом году ключевых игроков больше…
- В действительности же в этой «погоне тараканов» сейчас есть четкая поляризация. Потому что именно сейчас Украина эволюционировала к четкому «двокланового» делению политических сил. И такого еще в нас не было. И именно сейчас поляризация максимальна все существования украинской политической системы. Здесь есть вина многих политиков. Потому что нельзя было внедрять сугубо пропорциональную систему выборов. Я, например, всегда был против этого. У них был аргумент: мол, таким способом мы структурируем политическое общество. Вот мы его и структурировали!
Раньше Украина, в отличие от многих постсоветских стран, была многоклановой страной. Это плохо, но «двоклановость» — еще хуже. Ведь когда источников влияния много, не возможно установить любую гегемонию, присваивать суды, милицию, прокуратуру. Многоклановость — это зародыш демократического общества. А мы предприняли шаг назад. Теперь у нас «двоклановость», и есть реальная угроза узурпации власти. Тогда духовная, политическая, интеллектуальная жизнь общества понемногу начнет исчезать.
- А что можно противопоставить этому?
- Безнадежных ситуаций нет. Но единственное, что можно противопоставить, — плюралистичный выбор. Скажите, что мешает избирателю голосовать иным образом, за других кандидатов? Все зависит лишь от них. И как бы вы не называли других кандидатов — технические, безнадежные, но именно они дают надежду на то, что «одноклановости» можно избежать.
Помните, как испугалась общественность, когда Тимошенко и Янукович решили объединиться? И правильно сделала. Теперь следует бояться узурпации власти. Ведь, кроме «одноклановости», нам угрожает еще и такая себе «пародия на авторитаризм». Почему я говорю о пародии? Потому что в нашем государстве тотального авторитаризма быть не может — здесь есть много факторов, в первую очередь регионально-идеологические разграничение страны, которое в известной мере предотвращает установление тотального контроля над страной. Но будут авторитарные действия, которые будут сопровождаться абсурдом.
- А угрозы украинству вы не видите?
- Я не вижу какой-то фатальной проблемы. Приведу вам пример: у нас на протяжении 15 годов все больше людей идентифицируют себя как украинцев, хотя раньше в них была российская самоидентификация. Эти люди считают, что украинская идентификация является доминантной, более приемлемой для них лично. Во-вторых, родной язык. Многие украинцы говорят российской, а родным языком при этом называют украинскую — и таких становится больше. Двадцать лет тому назад у нас 40 процентов анкет брали украинской (мы же во время опроса респондентам предлагаем на выбор анкеты русским или украинским языком), 60 процентов — российской. А теперь 50 на 50. А это очень большие изменения, поверьте.
У нас нет украинского конкурентоспособного интеллектуального продукта — то это проблема интеллектуальной элиты. Над этим просто нужно работать, а не спекулировать.