Есеи российского писателя Игоря Померанцева сначала вышли в переводе украинской.
На украинском книжном рынке появились было так называемые книжки есеистики (или, вернее, книжки так называемой есеистики), куда известные и не очень украинские писатели попробовали втулити все написаны ими нехудожественные тексты — рецензии на книжки в провинциальных или и в столичных газетах, анонсы о каких-то событиях, оперативных отчетах … Казалось, авторы хотели сохранить для вечности все преходящее — каждое написано ими слово, даром что писаное спешно, только для заработка. Четвертое грамматическое время («были появились») употреблено здесь не случайно: появились да и исчезли, и сейчас тех книжек нет. Потому что спроса на такие книжки не могло быть по определению. Хотя, конечно же, те тексты, которые принято называть многозначительным словом «есеи», могут быть возложениям смысла той же мерой, что и рассказ или романы. А то и еще большей.
Именно такого рода тексты Издательство ГРАНИ-Т печатает в серии De profundis. Задуманы сборники таких есеив, когда этот жанр не является случайным, когда, кроме есею, литератор не мог написать ничего другого. Название серии главный редактор издательства Диана Клочко разработала в соавторстве с Олегом Покальчуком, чьи есеи появились в первой книге этой серии. Торжественное название De profundis (из глубин) возникло не случайно. Ведь в этой серии должны выдаваться есеи, какие бы должны были быть исповедью как не Богу, то людям.
Культурные герои родом из лагерей
Как оно нередко бывает, широкое внимание серии De profundis принесла не первая книга, а вторая, «Жизнь, смерть и другие неприятности» известного историка Ярослава Грицака. Автор нескольких почтенных исторических книжек предложил свои рефлексии относительно исторических событий и исторических фигур, которые стали интересными обществу. Потом в этой серии появились урбанистические есеи Виктора Малакова, есеи Юрия Издрика «Флешка». Как пример современной западной есеистики издательство готовит к изданию выбранные тексты французько-румунского философа Емиль-мишеля Сиорана. Также в серии De profundis должны появиться психоаналитические литературоведческие есеи Степана Процюка, культурологические есеи авторы этих строк.
А только что по Украине была презентована книга, также выданная в серии De profundis, «КГБ и другие…» известного российского поэта, писателя, журналиста и, как оказалось, еще и эссеиста, Игоря Померанцева. Эта книга или не в наибольшей степени оправдывает название серии. Так как читателям предлагают тексты из самих глубин.
Автора этой книги представлять не нужно. В любой справке о нем, кроме перечисленных выше качеств, непременно будет указана еще одна: правозащитник. Понятие, уже теперь историческое,, как и диссидент возникло в 70-тые прошлого столетия. Я не случайно напоминаю сейчас это обстоятельство. Первая строка знаменитого 130-го псалма, который начинается словами De profundis, украинской, да и российской переводится: «Из глубины взиваю к Тебе, Господи, а европейскими языками — английской, французской — канонический перевод дословно: «Из глубин бездны взиваю я…» Но каждая бездна имеет свое дно. Для Померанцева таким дном бездны, самой глубиной, о которой он хочет поведать мировые, являются семидесятые годы прошлого века. «Шестидесятые закончились, начались никакие», писал известный российский литератор Петр Вайль. Игорь Померанцев хочет заглянуть именно в те «никакие» годы. Именно там он видит лживую двусмысленную сущность страны, которая развалилась юридически, но которая никак не развалится в душе многих ее прежних граждан, потому что еще не сказана правда о тех относительно сити 70-ти. Эту правду и пытается сказать поэт и эссеист Игорь Померанцев.
Померанцев — россиянин, который в силу определенных обстоятельств в молодые годы жил в Украине. В Черновцах, потом в Киеве. Полюбил Украину, имел там много друзей… А впрочем, последнее предложение, которое является в целом правдивым, не передает сущности. Померанцев сближался с естеством Украины, с теми, кого, по словам Василия Стуса, была «маленькая щопта/ лишь для молитв и надежды». На презентации в Киеве Померанцев сказал: если и творить культурных героев Украины, то из них, из тех, кто остался в советских лагерях, когда, выражаясь «совковым» сленгом, «отщепенца Померанцева выдворили из СССР».
Сейчас из них почти никого нет среди живых. Померанцев хочет, чтобы они остались в книге. В российской книге. Живя в Украине, а затем в Германии, в Англии, в Чехии, Игорь Померанцев не потерял российской идентичности. Он российский поэт, который продолжает писать стихотворения российской, которые читают и печатают в России. А вот его есеи в России еще не выдано. Они в переводе украинской сначала выходят в Украине в книге «КГБ и другие…», в серии с красноречивым названием De profundis.
Альбом с фотокарточками Стуса и Лук’яненко
Книга сделана в виде записной книжки, в которой собранные не только есеи, но и стихотворения. Стихотворения 70-х в переводе Дианы Клочко и стихотворении 2008-го года в переводе Ивана Андрусяка. Но поэзия не является диссонансом к есеив, напротив, гармонирует с ними. Потому что поэзии, отобранные для «КГБ и другие…», есть откровенно есеистичними. Возможно, теоретики поэзии не согласятся со мной, того срока в их арсенале нет. Но читатели, видимо, согласятся. Потому что те стихотворения не только апеллируют к чувствам, как и должна делать поэзия, они содержат информацию об эпохе, о тех временах, о какие мы направду говорим очень мало. Здесь нельзя не согласиться с Померанцевим, который говорил, что в большинстве стран Восточной Европы со своими тайными полициями по большей части разобрались. В России, да и в Украине об этом по большей части молчат. А стихотворения Померанцева, именно те, которые вошли в «КГБ и другие…», понемногу исполняют роль очистительной правды. Хотя сам автор подчеркнул, что его книга никоим образом не была задумана как обличительная. Автор просто максимально честно рассказывает о своем опыте, опыте человека, какая жила в те времена.
Есеи из «КГБ и другие…» — не только о КГБ. В книге собранно есеи разных лет о Гоголе и о Черновцах, о вине и о рыбе, о России и Западе, об Украине и России, в конечном итоге. Переповисти их содержание невозможно. Их можно лишь прочитать и согласиться или не согласиться с автором. Но и не соглашаясь, признать их искренность и глибинность, именно не глубину, как глибинность приведенных у них мыслей.
Тексты в книге дополнены разнообразными документальными материалами и художественными свитлинами из частного архива Померанцева. На киевской презентации автора спросили, как ему повезло в 1978 году провезти через таможню тот альбом с фотокарточками. Он ответил, что так, он вывез свитлини Василия Стуса, Ивана Горничного, Надежды Горничной, Левка Лукьяненко и других. Таможенники внимательно разглядели тот альбом и повернули его ему. Им было приказано искать рукописи. Они искали слова, а не визуальные изображения. Они выполняли инструкции, а относительно свитлин инструкций у них не было.
Презентация «КГБ и другие…» состоялась не только в Киеве, но и в других городах Украины. Первыми были Черновцы. Город, куда он боялся ехать. Там к Игорю подходили друзья его детства, которых он вспомнил, но не смог опознать. Были встречи в Ужгороде, в Ивано-Франковске и Львове. Презентации начинались с чтения стихотворений, потом были разговоры с теми, кто пришел. Впечатления от тех презентаций также могут стать темами последующих есеив. Тех, какие de profundis.