«Это — Алексей. Его рубашка выстирана дорогим порошком. А это — Петр, чья рубашка выстирана нашим, качественным. Вы чувствуете разницу?». Это риторический вопрос ежедневно ставит нам известна реклама. «Не вижу никакой разницы!» — искренне удивляется жена одного из них. А вот кому нельзя позавидовать, так это женщинам наших героев, потому что стирать рубашки приходится ежедневно: Алексей и Петр работают на земле. В их работе, как и в рубашках, на первый взгляд, нет никакой разницы — оба выросли в селе, оба занимаются сельхозпроизводством, оба арендуют у односельчан паи, оба получают прибыль и одинаково любят свою работу. Однако в действительности отличия между мужчинами достаточно большие, ведь Алексей Чередниченко — фермер из Донбаса, а полтавець Петр Дмитриевич Неварикаша — председатель агрофирмы «Наталка-полтавка».
Выяснить особенности работы и способа мышления директора агрофирмы (экс-председатели колхоза) и фермера-частника решила Международная финансовая корпорация, проведя исследование «Развитие аграрного производства и аграрного бизнеса в Украине». На какие культуры делают ставки нынешние сельские руководители, как и кому продают выращенное, где ищут специалистов, насколько осведомленные с аграрным законодательством, — эти и другие вопросы специалисте МФК поставили не только Чередниченку и Неварикаши, но и еще 400 их коллегам как из западных, так и из восточных областей Украины. И оказалось: то, чего не умеет Алексей, умеет Петр Дмитриевич, а там, где Петр Дмитриевич получает убытки, Алексей пожинает прибыли. Словом, исследование вполне объективно ответило, какая форма ведения хозяйства на селе най-найкраща, — никакая.
Пшеница или овощи?
На вопрос «что сеять?» среднестатистические фермер и председатель — тот же Алексей или Петр Дмитриевич — особенно не задумываются. По крайней мере сначала они идут апробированным путем. Поэтому в основном как крестьянские хозяйства, так и агрофирмы выращивают зерновые и технические культуры. Каждую осень засевают свои угодья озимой пшеницей, каждую весну — яростным ячменем и кукурузой на зерно, не забывая выделить землю под технические культуры — подсолнух, сахарную свеклу и рипак. Однако очень скоро фермеры, чьи посевные площади намного меньше за агрофирмови, понимают, что на пшенице много не заработают, потому переключаются на плодово-овощную продукцию.
По крайней мере Алексей Чередниченко в этом году поступил именно так. Засияв озимой пшеницей 40 гектаров (это, согласно с исследованием, величина типичной посевной площади под озимь, которую могут себе позволить фермеры), остальная — 10 гектаров пашня — он использовал под помидоры и огурцы. Свое решение руководитель объясняет тем, что свежие овощи всегда сможет продать просто из поля на переработку расположенному поруч комбината или отвезти на рынок в Донецк. Кстати, если верить опросу, среди фермеров больше всего земли под озимых зерновых выделяют представители Донецка — в среднем 60 гектаров, тогда как херсонцы — 42,3 гектара, а иванофранкивци - только 14,6 гектара (это потому, что у них пашне мизер).
Почему фермеры переключаются на огурцы-помидоры, которые Петр Дмитриевич считает слишком працемисткими и нерентабельными, ведь, в отличие от пшеницы и ячменя, с ними много клопотив? Не получив на имущественный пай колхозных тракторов, Алексей в своих расчетах выходил еще и из того, что овощи не нуждаются в особенной технике, — все можно сделать вручную. И учитывая прошлогодние погодные условия фермер не прогадал.
А вот кум и коллега Чередниченко Иван Римарчук с рассадой решил не возиться. Он сделал ставку на подсолнух как на прибыльную культуру, которая не нуждается в специальной обработке и добрил. Для Донбаса, как и для Херсона и Полтавщини, за исследованием, подсолнух и сахарная свекла среди фермеров не менее популярны, чем среди экс-колхозов. Однако в этом году деньги в карман крестьян они дадут меньше, чем рассчитывал взять Иван. Тот же подсолнух он в позапрошлом году продавал по 1 400 гривен за тонну, в прошлом году — по 1100-1200, а в настоящее время платят максимум 850, поскольку соседи насеяли семена аж слишком много. «Нужно было овощами подстраховаться», — чешет теперь затылок Иван Римарук. На тот год он планирует посеять немного моркови — за нее на донецких оптовых рынках неплохо платят.
А фермеры — на дешевой силе своей семьи.
Прибыль ценой эрозии
Однако урожайность озимой пшеницы у фермера Чередниченко оказалась выше, чем у руководителя агрофирмы Неварикаши. И это не исключение из правила, утверждают в МФК. Специалисты объясняют это сознательным занижениям данных об урожае со стороны руководителей агрофирм.
Общей в производственной деятельности фермеров и агрофирм является проблема внедрения новых сортов культур. Правда, в целом коллеги Алексея оказались кое-что поинформованишими о ноу-хау, чем коллеги Петра Дмитриевича, впрочем почти треть опрошенных абсолютно не следит за новинками. Интересно, что наиболее осведомленными и «подкованными» в этом плане есть полтавчане — лишь для восьми процентов опрошенных эта проблема является актуальной, а менее всего поинформированными, как ни странно, иванофранкивци — 70 процентов которых не знают, как в местных условиях внедрить более производительные сорта сильгоспкультур.
Тот же вопрос возникает и с соблюдением севооборотов. Странно, но исследования показали, что фермерские хозяйства сталкиваются с этой проблемой вдвое чаще сельхозпредприятий. Менее всего проникаются ротацией сильгоспкультур опять же иванофранкивци: среди опрошенных каждый второй не знает, что нужно периодически изменять место посева сильгоспкультур. Впрочем для небольших хозяйств, которых много в западном регионе, севооборот является проблематичным. Иван Римарчук, например, объясняет несоблюдение научно обоснованного «плана культур» необходимостью выращивать подсолнух, который дает стабильную прибыль. Впрочем специалисты-исследователи МФК считают, что такая логика возможна лишь через нехватку необходимых знаний, ведь эта масличная культура настолько истощает землю, которая может повлечь целый «букет» проблем, — вплоть до эрозии почвы. Между прочим, с ней уже столкнулось каждое четвертое фермерское хозяйство и каждый десятый экс-колхоз.
Свобода выращивать кто что хочет приводит и к другим досадным последствиям. Да, за последние годы заметно изменились территориальные зоны производства основных сильгоспкультур. Например, сахарная свекла, которую выращивают преимущественно в лесостепной зоне, продвинулась на юг — выращивается аж в хозяйствах Херсона. Конечно, и урожайность он дает соответствующую — 57,5 центнера из гектара, тогда как на Полтавщини, для которой эта культура является традиционной, гектар родил по 294 центнера «сладких корней».
Больше кредитов — больше и возможностей
Невзирая на многочисленные производственные проблемы, фермеры обычно вынуждены экономить на высококвалифицированных специалистах. Например, бухгалтером в фермерском хозяйстве Чередниченко работает его жена, которая не имеет специального образования, а функции агронома и механизатора выполняет сам хозяин. Таких, как Чередниченки, достаточно много. Лишь треть опрошенных фермеров имеют дипломированного бухгалтера и агронома, а механизатора может себе позволить и нанять лишь каждый пятый опрошенный фермер. «Я не могу позволить себе удерживать специалистов. Прибыли с женщиной имеем не так много, а хороший специалист захочет, чтобы ему хорошо платили», — сознается Алексей Чередниченко. Следовательно, в работе новые предприниматели от земли рассчитывают лишь на себя, книжки и советы более компетентных соседей, ведь консалтинговых служб, где бы они получили необходимую профессиональную консультацию, на селах не существует.
С оборотными средствами у фермеров не лучше, чем со знаниями. Например, Алексей сознается, что одалживает деньги у брата, который живет в городе и держит строительную фирму. Да и за результатами исследования, основным источником финансирования для сельских предпринимателей являются собственные сбережения и заработки. На них рассчитывают 94 процента фермеров и 89 процентов агрофирм. Хотя, в отличие от фермеров, в реформированных КСП больше шансов получить банковский заем, поскольку они имеют больше имущества, которые можно отдать под залог. Между тем фермеры по большей части одалживают деньги у частных лиц — родственников, друзей, соседей.
Впрочем и экс-колхозы на коммерческие кредиты не очень разгуляются. По данным МФК, реформированные хозяйства одалживают небольшие суммы — в пределах 50 тысяч гривен — да и то не на развитие «фирмы», а, чтобы перекрыть текущие расходы, а именно: приобрести семена, минеральные удобрения, горючее и тому подобное. «Что нам той ссуды? — жалуется Петр Неварикаша, — Пятидесяти тысяч разве что на треть комбайна хватит!» А ему же еще платить проценты — 20-30 годовых. Зато именно таким руководителям, как Петр Дмитриевич, почти в пять раз чаще, чем фермерам, удается взять так называемый «льготный кредит» — за схемой частичного возмещения процентов государством. Опять же, благодаря наличию имущества под залог.
Также агрофирмы, в отличие от фермеров, чаще подрабатывают за счет «побочного» бизнеса. Например, Неварикаша, кроме сельхозпроизводства, держит мини-пекарню, и таких, как он, среди руководителей других хозяйств — 11 процентов. Каждый пятый опрошенный коллега Петра Дмитриевича, как и он сам, имеет мельницу, поэтому мелет зерно и своим рабочим, и соседним фермерам, а каждый девъятий-десятий — сдает в аренду экс-колхозную технику, получая от этого определенный процент соседского урожая. Технически не оснащены фермеры по большей части подрабатывать не должны возможности. Более того, они имеют менее разветвленные каналы сбыта продукции: непосредственно из поля фермеры вынуждены продавать почти 40 процентов урожая, тогда как большие сельхозпредприятия — лишь четверть.
Iнколи побеждает дружба
Куда идут основные финансовые вливания сельских хозяйств? Конечно, на полевые работы. Здесь фермеры и агрофирмы проявляют завистливую солидарность. При этом расходы на фермерских землях (в пересчете на единицу продукции) значительно выше, чем у коллег из агрофирм, — специалисты мижнарожной финансовой корпорации объясняют этот феномен плохой обеспеченностью техникой и низшими объемами производства. Тогда как животноводство мало привлекает и одних, и других. Низкие закупочные цены на мясо и молоко делают отрасль низкорентабельной, а по большей части и прочь убыточной. Хотя в фермерских хозяйствах держат корову, чтобы обеспечить себя молоком, а полет — перегноем, опять же ради того, чтобы сэкономить на минеральных удобрениях.
Так и выживают фермеры и экс-колхозы — по принципу: кто лучше выкрутится и перехитрит неблагоприятные экономические обстоятельства и капризную погоду. Поэтому выводы из этого исследования стоит сделать государственным управленцам и создать действительно ровные и выгодные условия для бизнеса часто непримиримых конкурентов — тогда урожай станет действительно более богатым без «накачки» сверху.