Свое право использовать на рабочем месте «порнографию», то есть украинский язык, работник молокозавода теперь пытается отстоять в Кировскому районном суде Донецка. Молоко, говорят, у коровы на языке. А вот у человека этот полезный продукт питания так зовется и на «языке», и языком. Но чего только в жизни не бывает!.. Поэтому на производстве, где заботятся преимущественно молочной продукцией, вспыхнул кое-что необычный конфликт. Одному из представителей руководящего звена молокозавода очень не понравилось, что его подчиненный упрямо называет молоко, сметану, кефир и все и всех вокруг исключительно украинским языком. И, чтобы вынудить украиноязычного подчиненного «говорит нормально», он сначала из него при всем народе насмехался. Не помогло. Тогда даже пришлось собирать цеховое заседание, на какой горемыке не только сильно «прописочили», но и перевели из старшего машиниста у помощника. Правда, как это часто бывает, по его же просьбе…
Абсурд? Где там! Это реальны события на одном из предприятий областного центра восточной Украины.
«Нации умирают не от инфаркта. Сначала им отбирает язык», – к этому диагнозу, поставленному знаной и знаковой поэтессой Линой Костенко, тяжело что-то прибавить. Разве только такое – у наций свой родной язык и в самом деле «отбирает», а вот у рядовых «маленьких украинцев» ее отбирают. Причем достаточно откровенно, последовательно, нагло и цинично. И не только, например, на рабочем месте, но и в зале судебных заседаний. Не верите? Ну и зря. Свежий пример подобных перипетий вокруг использования представителем Донецка государственного языка – судебный иск 41-летнего жителя Донецка Юрия Литвина к Кировского районного суда.
Позаминулорични события в Сиверскодонецку сыграли злую шутку с инициаторами того резонансного собрания «федерастив». Эмоциональные похваливания государственных мужей, которые, состоя в государственных должностях и получая государственные зарплаты и льготы, пытались для спасения собственных грешных ягодиц изодрать то же государство на шмаття, вызывало отвращение даже у жителей Донбасса с заметными пророссийскими взглядами. Потому и не удивительно, что осенью прошлого года, когда одна из политсил шовинизма принялась устраивать посреди Донецка годовщину того позорного события, эта идея с треском провалилась. На площадь тогда не рискнули прийти даже организаторы, которые в последний момент тоже поняли нищету и бесперспективность своих намерений.
А поскольку нет беды без добра, жители края с тех пор познали не только настоящую цену своим лукавым и облудливим кормчим, но и совсем по-другому начали относиться и к государственной целостности, и к государственному языку. Например, рядовой русскоязычный житель Донецка Юрий Литвин теперь нимало не скрывает, что желание общаться украинским языком у него возникло именно после Сиверскодонецких призывов.
«Честно говоря, – сознается он, – не сразу смог использовать язык вполне, потому что не хватало словарного запаса. Дело в том, что я всю жизнь прожил в Донецке ( за исключением пяти лет учебы в Ленинграде, где получал высшее образование) и всегда общался российской. Кроме, конечно, уроков украинского языка в средней городской школе 59».
Не секрет – разговаривать в Донецке везде государственной и не чувствовать давления со стороны иноязычных горожан явление очень редко и даже уникально. Очень быстро понял это на собственном опыте и Юрий Литвин. «Общаясь украинской принципиально стопроцентно, независимо где и с кем, я на себе почувствовал, что это такое – вот так поводить себя в Донецке. Почти все время чувствуешь к себе враждебное отношение. И главное то, что не от простых земляков, а по большей части от должностных лиц или работников разных государственных учреждений. Именно от них и приходится получать плохо скрыты обиды и намеки на то, что общаться украинской, – это не просто неправильно, но и вообще плохо…»
К чести господина Юрия, он не стушевался и ни на шаг не отступил от избранной позиции. За что вскоре и поплатился. Потому что как потом сам с удивлением понял, что трудится на «закрытом» для государственного языка Донецкому мискмолокозаводи 2. Нет, на проходной упомянутого предприятия не висит грозное предупреждение наподобие «Разговаривать на территории на украинском языке запрещается». Однако попытка старшего машиниста разговаривать на не российской представители высшего руководства здесь встретили «в штыки».
«Когда я начал использовать украинский язык на предприятии, где работаю, – поделился он воспоминаниями с корреспондентом «УМ», – то испытал всевозможные обиды и преследования от своего непосредственного руководителя – начальника цеха. Все началось из упреков «Ты что, не можешь говорит нормально – на русском языке?» и продолжалось привселюдним психологическим давлением на меня с целью вынудить отказаться от общения украинским языком. Начальник также несколько раз своими устными и письменными распоряжениями по цеху запрещал мне использовать украинский язык в производственных отношениях. А из-за того, что я продолжал общаться государственной, было проведено собрание работников цеха, следствием которого стало освобождение меня с должности старшего машиниста. То есть я стал младшим машинистом и с тех пор получил меньшие возможности общаться с другими работниками и делать записи в переменном журнале. А еще одним примером издевательства, к чему прибег мой начальник, используя свою должность, стало то, что он отказался подписать мое заявление на отпуск, написанный украинским языком. Сказал, что примет ее лишь тогда, когда она будет написана российской…»
Увесисто, согласитесь, поверить, что подобное происходит в наши дни на предприятии одного из наибольших областных центров Украины. Впрочем мискмолокозавод, где, похоже, всерьез кое-кто побаивается, что от употребления украинского языка молоко скисание – еще полбеды. Достаточно колоритные перипетии вокруг использования Ю. Литвином государственного языка получили продолжение уже и в Кировскому районном суде, куда он обратился, чтобы отстоять свои конституционные права.
В своем иске машинист, которого перевели на низшую должность, теперь акцентирует внимание на поведении начальника цеха Владимира Доброхлиба, который «запрещает мне использовать украинский государственный язык в служебных отношениях, при всем народе обижал меня из-за того, что я разговариваю и пишу украинским языком».
Ей, сначала у истца создалось впечатление, что его обращение – будто в стену горохом. Потому вскоре он уже вынужден был писать заявление об отводе судьи Сергея Пронина, который председательствовал на предыдущем заседании. Причиной такого шага стало то, что упомянутый судья вел процесс… русским языком. Закономерно, у Юрия Литвина появились сомнения относительно того, сможет ли этот судья, рассматривая предмет спора, быть объективным и беспристрастным. В конечном итоге, на его стороне в этом случае и законодательство, соблюдение которого гарантируется в том же «храме законности». На это и надеялся истец, писавши в своем заявлении: «Отрицаю против ведения процесса судьей Прониним С. Г., какой не владеет государственным языком, нарушает ст. 10 Конституции Украины и ст. 7 Гражданского процессуального кодекса Украины и настаиваю на передаче дела другому судье, который бы в совершенстве знал государственный язык и не нарушал действующего языкового законодательства».
На это заявление в Кировскому районном суде Донецка таки отреагировали – следующее заседание судья С. Пронін уже вел украинским языком. А непосредственно перед заседанием корреспондент «УМ», закономерно, захотел услышать мнение противоположной стороны – ответчика. Однако начальник цеха Владимир Доброхлиб в присутствии юристконсульта предприятия Андрея Васенко отказался комментировать собственную позицию. Сказал только «Извини…» и намекнул, что все можно будет услышать уже в суде.
Поэтому с его точкой зрения пришлось знакомиться исключительно из документов. В частности из возражения на исковое заявление, поданного к Кировского райсуда. Владимир Доброхлиб, ясное дело, не соглашается с тем, что своими действиями наносил своему подчиненному морального вреда и потому считает, – «исковые требования Литвина Ю.И. безосновательными и не отвечающими действительности».
Собственную позицию в возражении начальник цеха аргументирует так. Мол, цех, о котором идет речь, принадлежит к взрывоопасной категории «Д», и здесь трудятся еще 15 человек «различных национальностей, многие из которых не владеют украинским языком». То есть руководитель отмечает то, что применение в производственной документации украинского языка, непонятного для кое-кого, может привести к порочной трактовке описания технического состояния оборудования, что, в свою очередь, не исключает ужасную техногенную аварию. И подытоживает «Запрет на использование украинского языка мной не осуществлялся». А сам судебный иск вообще считает стремлением дискредитировать его среди подчиненных и «нагнетанием межнациональных противоречий в трудовом коллективе» и потому просит в удовлетворении исковых требований Литвину Ю. отказать в полном объеме.
Своим соответствующим постановлением Кировский суд уже обязал руководителей молокозавода передать соответствующие документы – протокол цехового заседания, переменный журнал и тому подобное, где можно отыскать следы того непростого языкового противостояния. Например, в переменном журнале на одной из страниц есть рабочая запись, сделанная Ю. Литвином: «Кажется, вентили на охоложувачах воздух в кам. ‘ 101в не держат – идет обморозка». А рядом чье-то «резюме» – «Что за порнография в журнале?»
Правда, в протоколе цехового заседания зафиксировано, что выступающие таки содержались называть государственный язык «порнографией», а только ратуют за то, чтобы записи здесь велись исключительно русским языком. А главный механик Владимир Дубинин еще и внес ценное предложение: «Если Литвин Ю. И. хочет вести записи в журнале на украинском языке, тогда рядом пусть пишет перевод на русский язык, чтобы эти записи были понятны всем».
Собрания тогда постановили: в суточном журнале писать русским языком – проголосовали единогласно. А также перевести Ю. Литвина из старшего машиниста помощником машиниста. Причем по его же просьбе. В протоколе и в самом деле зафиксирована подобная просьба истца, которая, по его словам, он действительно был выразил после того, как его уже сильно «достали»…
Суду еще надлежит тщательным образом выучить все поданы документы и опросить свидетелей, которые должны посодействовать вынесению судорог справедливого решения. А пока же выяснилась интересная деталь. Не секрет, что в Донецке живут многие выходцы из западных областей государства. И давно бытует мысль, что именно «Мєстные донецкие» притисняють их относительно употребления здесь украинского языка. Но где там! Юрий Литвин, который через суд пытается отстаивать свое право на государственный язык на рабочем месте, родился в Донецке. А его оппонент – начальник цеха Владимир Доброхлиб, оказывается, приехал сюда из одного из сел Сумской области, где по большей части разговаривают именно на том языке, который в возглавляемом им цехе теперь почему-то вызывает ассоциации из, извините, порнографией…
А где родилась одна из сотрудниц Ленинского районного суда Донецка, по-видимому, абсолютно не интересно. Тем более, что женщина оказалась на удивление гуманной. Когда Юрий Литвин, обратившись сюда, попрохав подсказать адрес Кировского райсуда, она его не исцарапала и даже не виматюкала. А только громко посоветовала: «Идите отсюда вместе со своим украинским языком, знаете куда…»
И позвала охранника, чтобы тот показал кратчайшую дорогу из государственного учреждения, где даже несколько слов государственным языком вызывают нападение агрессии и ярости.