В грустных глазах коровы — вечная дилемма: что сдавать в следующий раз — молоко или говядину?Где-то в Европе в подобной ситуации фермеры давно бы уже выкатили свои трактора на улице как не столице, то ближайшего административного центра (и хорошо, если бы этим все и ограничилось). У нас это невозможно по двум причинам. Во-первых, колхозное имущество чиновники так «разделили» на паи, что далеко не у каждого крестьянина есть хотя бы сеялка — не то, что трактор. Ну, а во-вторых, слишком долго и не без успеха власть делала из украинского крестьянина послушного человека, неспособного к социальному взрыву. И все же не везде это удалось. И не навсегда… надеюсь.
Кого кормит корова
В селе Закотному сегодня живет 1200 человек и 400 дойных коров. Правда, сельский председатель Елена Комисаренко уточнила, что статистика крупного рогатого скота ведется со слов самих владельцев:
- Если она сказала «две» — я не могу написать три, хотя и знаю о третьей…
То есть такого, когда на каждом дворе жила корова, здесь давно нет. Хотя для отдельных крестьян корова и до сих пор остается единственной кормилицей. А вы попробуйте заняться еще чем-то другим, если у вас в хозяйстве — семь рогуль, не считая теленков, кабанчика и сякои-такой птицы. Впрочем легко сказать — попробуйте. Автор этих строк, только увидев одно такое хозяйство собственными глазами, был морально раздавлен: даже попробовать он бы не осмелился…
Сколько молока надаивает Надежда Комисаренко от семи своих кормилиц, пресса не выяснила, но продает хозяйка более чем сто литров ежедневно. Те, кто знает о стоимости ценного продукта из ценников в отечественных супермаркетах, могут подумать, что семья Надежды Ивановны если не купается в роскоши, то, по крайней мере, живое в двухэтажном коттедже и ездит по делам окружающими «ґрунтівками» на «лендкрузери». Но в реальности на «лендкрузерах» ездят совсем другие люди — хотя и по делам молочных. Помещение их тоже мало напоминают простой крестьянский дом Надежды Ивановны. Это те, кто в цепочке «производитель — переработчик» занял промежуточное звено.
Черт ногу сломает, пока разберется в юридическом статусе этих посредников. Когда-то они фигурировали как представители молокозаводов. Сегодня в Закотному формально собирает молоко ни от кого не зависимый частный предприниматель Юлия П. (встретиться с ней как-то не повезло, хотя ее поисками по просьбе журналистов занималась сама голова села, а потому не будем прославлять Юлию на всю Украину). Вот только машина, на которой она ежедневно ездит по «точкам» и собирает крестьянское молоко, является собственностью более «крутого» предпринимателя Владимира Лавровая из райцентра Новопсков.
В каких отношениях с молокоперерабатывающими предприятиями находится Владимир Ильич — это тоже большая загадка. В начале конфликта в Закотному он вроде бы поставлял молоко из крестьянских дворов на Куп’янский молочноконсервный комбинат. Однако впоследствии изменил партнера, вроде бы на ГМЗ-2 г. Донецка. Хотя вряд ли и из Куп’янском он порвал окончательно.
Игра в «монопольку»
Посредник максимально пользуется своим монопольным положением. Цены на молочную продукцию постоянно растут тогда, когда он умудряется так же постоянно снижать закупочную цену. Еще в середине мая за литр молока крестьянину платили по 1 грн. 10 коп., а в июле — уже по 87 копеек. Плюс дотация. Правда, с ней — сплошной темный лес. Потому что Лавров, а точнее, его представительница в Закотному Юлия П. рассчитывается с крестьянами по предельно упрощенной системе: бумажка с несколькими фамилиями, в которую завернутые деньги. Ни сведений, ни учетных книжек. Как при такой системе налоговая инспекция высчитывает прибыли посредника — можно лишь догадываться. Как и о том, каким образом молокозавод, куда привозит Лавров молоко, отчитывается о выплаченных населению дотациях.
Собственно, конфликт между Лавровым и Татьяной Сивокинь начался не с того. Еще во времена колхоза в селе существовал молокоприемный пункт. С холодильником. Когда происходил процесс разделения на паи имущества, Сивокинь и еще шестнадцать екс-колгоспникив на свои паи забрали себе это сооружение и образовали кооператив, который возглавила Татьяна Семеновна. Думали: отремонтируем, будем сами собирать молоко в Закотному; тем более что Куп’янский молочноконсервный комбинат выразил даже готовность предоставить кредит на возобновление молочарни. Но как-то так случилось, что этот объект взял в аренду Лавров. Вот только не у вновь созданного кооператива, а почему-то в СТОВ «Закотненске».
Два слова о сельских кооперативах. Большинство наших людей составили представление о такой форме предпринимательства во времена «позднего» Горбачева, но настоящий крестьянский кооператив — организация абсолютно неприбыльная. Просто с его помощью крестьянин получает возможность обойтись без посредников. Потому, очевидно, на красной сначала, а теперь всплошь «било-блакитний» Луганщина кооперативное движение давили и давят в зародыше. Вплоть до криминальных методов. Закотне — это только отдельная деталь на общей картине, нарисованной в сумеречных тонах.
После того, как люди Лавровая захватили «холодильник» (так в селе сокращенно называют молокоприемный комплекс), пайщики подали в суд. Точнее, в суд подала Татьяна Сивокинь; остальные подписали доверенность. И вот одного недоброго дня…
- Мы с мужчиной выносим бидоны — три по 50 литров, — рассказывает Надежда Комисаренко. — К точке — метрам сто. Наше молоко не берут! Один день, второй. Я говорю: «Юля, пока это будет длиться?» На пятый день она говорит: «Если вы заберете из суда доверенности — значит, молоко я буду принимать».
Вряд ли есть потребность «расшифровывать» значение такого «месиджу». Человека элементарно лишают средств для существования. Надежда Ивановна не показалась и до сих пор (как-то даже прибегла к блокировке лавровской «молоковозки», но таки вынудила Юлю забирать свое молоко), но 12 пайщикив из 17-ти свои заявления из суда таки забрали. Остальная же молокоздавачив настолько была ошарашена перспективой потерять покупателя их товара, что 21 мая кое-кто из них даже предлагал выселить «зачинщицю» Татьяну Сивокинь прочь из территории села…
Правозахист в полевых условиях
От остальных районов Луганщина Новопсковский отличается тем, что здесь до сих пор нет легитимного районного совета. Выборы 26 марта 2006 года суд признал такими, «которые не организовывались и не проводились Новопсковской районной территориальной избирательной комиссией». Но нынешней местной «било-блакитний» номенклатуре начихать на украинские суды. Она объявила себя властью в районе, и во всей стране не нашлось государственной институции, которая бы осмелилась прекратить это безобразие.
Как следствие, на территории славного района украинское законодательство действует, скажем так, избирательно. Думаю, все догадались, кто именно делает «выбор»? И на чью пользу. Следует сказать, Татьяна Сивокинь воюет не только за «холодильник», но и за хотя бы минимальную отчетность в отношениях производителя с посредником. В частности, она через суды требует введения специальных сведений и учетных книжек здавачив молока. Иначе, как вообще можно говорить о дотациях? Пока еще суды ей отказывают. Как правило, по причинам сугубо формальных. То на неправильную статью Закона сошлется, то неправильно назовет должность ответчика. Хорошо, что у Татьяны Семеновны заработана на севере пенсия и помощь коллег из Луганского общественного комитета защиты конституционных прав граждан. А что делать в судах тем, кто о таких комитетах даже не догадывается?
Пугливые монополисты
Председателя сельсовета мы захватили врасплох. И хоть как Елена Николаевна сначала протестовала, однако вынужденная таки была делиться с прессой своим виденьям проблемы (теоретически — как оказалось — она вполне и за преодоление монополизма, и за учетные книжки, и за остальные предложения правозащитников). Потом поехали на молокоприемный пункт. Просто из-под журналистских носов от металлических дверей холодильника бросился в степь «Уазик» с молочными бидонами. Под бормотанье о нарушении прав частной собственности какое-то мрачное лицо закрыло двери, но мы успели заметить, что для РАЙСЕС здесь нашлось бы достаточно работы. Уже в райцентре пришлось провести длительные «дебаты» с инспекторшей из качества закупок. Женщина также оказалась полной прибичницею всех перечисленных выше мероприятий из поддержки сельского товаропроизводителя.
От нее мы узнали о содержании Постановления Кабмина $805 еще от 12.05.1999 г. А также о приказе Минагрополитики %176 2002-го. Оказывается, в настоящих документах все предусмотрено: и учетные книжки, и отсутствие посредника, и дотации… Просто молокозавод должен заключать договоры непосредственно с каждым товаропроизводителем, а дотация — это сумма НДС, ставка которого для переработчика в таком случае равняется нулю. Очевидно, при такой схеме молокозавод должен был бы заключать из п. Лавровым (Ивановым, Петренком, Сидоровичем) отдельный договор об услугах. К сожалению, районное чиновничество — заверила нас госпожа инспектор — не наделено правами контролировать ход выполнения этих положений.
Татьяна Сивокинь подсчитала, что только по десяти дням предприниматель недоплачивает крестьянам дотаций за сданное по району молоко на 60 тыс. гривен. А за все время его посреднической деятельности набежала сумма где-то в пределах пяты млн. грн. Вот только проверить эту математику местные стражи порядка не спешат.
То ли сами не владеют арифметикой — то ли уже такие особенности района.