Дом Михайлового деда: и жить в ней уже нельзя, и разбирать рука не поднимается. Возможно, мой вывод не универсален, но подтвержденный многими примерами личных наблюдений: чем более тяжелая жизнь в Карпатах, тем горцы более крепко привязаны к своим лесам и полонин, чем более зажиточные жители равнины к своим пейзажам. Наверное, эту особенность заметили и разработчики Закона «О статусе горных населенных пунктов», однако от его внедрения «люди гор» пока еще получают больше морального удовольствия, чем финансовой поддержки: денежное приложение к мизерным зарплатам и пенсиям – что кот наплакал. К тому же, как у нас заведено еще со времен развитого социализма, под массовую раздачу бюджетных средств часто подставляют бумажники совсем посторонние лица. И в этом случае горное одеяло, чтобы получить доплаты, уже начали натягивать на себя местечки и села, которые видят горы лишь издалека и то в солнечную погоду.
Как-то пришлось слышать радикальное предложение осведомленного гражданина: «Если тем вуйкам так плохо живется в горах, то пусть переселяются на Николаев или в таврические степи, там полно работы и пустых совхозных домов». Невдомек такому благотворителю, что горцы на уровне тонких ментальных структур глубоко укоренены в свой край и очень плохо «приживлюються» на другой почве. Кроме того, они набожно уважают культ предков «с предписанием» посещать могилы родственников, чтобы «засветить свечу». Возможно, потому горцы тяжелые на миграционный подъем и не очень охотно оставляют свои дома даже в поисках заработков. В Карпатах сохранились еще целые хутора и села, из которых за границу не выехал ни один житель, что для Западной Украины, как на сегодня, можно считать феноменальным явлением.
Один из таких населенных пунктов – горное село Кузьминець, что на Рожнятивщини. Здесь живет около сотни лиц. Из социальных достижений – начальная школа, в которой учится 13 учеников, церковь, где приезжий священник отправляет службу Божью раз на две недели, и две маленькие, частные, крамнички. Светло сюда дотягнули где-то в середине восьмидесятых годов, но не смогли установить хотя бы один телефон. Зато здесь изобрели уникальную систему пешеходных «развязок» – тропинки, обставленные заборами высотой свыше полутора метра. Ими село помережене, как Венеция каналами. Когда нездешний человек после горных обширив попадает в такой полутоннель, то чувствует себя, как будто конь в шорах. Рассуждениями над тем, почему тропинки мимо подворья и земельных наделов ограждены высоким штахетником, а не малозатратными плетнями или латинами, кузьминчани себя не обременяют – просто в них такая традиция.
Отдаленность от больших населенных пунктов, авто- и железнодорожных магистралей лишает горцев системных благ цивилизации, однако они не впадают в отчаяние и самостоятельно модернизируют свой быт. 44-летний Михаил Плит собственноручно установил в доме чугунную ванну, устройство для подогрева воды, и его семья, в отличие от жителей Ивано-Франковска, имеет круглогодичную, а не лишь в отопительный сезон, теплую купель. Тяжелее всего в селе найти оплачиваемую работу. Раньше, когда неподалеку действовал лесопункт, ее хватало и для мужских, и для женских рук. Теперь кузьминчани утром до вечера вертятся по довкологаздивский орбите.
- Наши люди целое лето делают возле дома, чтобы потом пережить зиму, – говорит господин Михаил. – Выручает корова. Без нее здесь пропал бы: нет коровы, не будет клубня и кукурузы, потому что не вложишь в землю гноя – ничего путевого не вырастет на постной горной почве. Без коровы и семья будет сидеть голодная. Будничная еда – клубень, хлеб и молочные продукты. Клубень выращиваем на приусадебном участке, хлеб жена печет, а за молоко, сыр и сметану должны корове благодарить и за бычка – также. Если его хорошо кормить, то потом можно наторговать на одежку детям. Наш «сбалансирован» рацион преимущественно обходится без мяса. Если бы мы его ели ежедневно, то ходили бы голые и возле дома ничего бы не было.
Корове в Кузьминци действительно требовалось бы поставить памятник, как вот голландцы придумали, но с деньгами у горцев – туго. Хорошо, если в «штате» семьи числится свой пенсионер – хоть хлеб есть за что купить. Нашему собеседнику тоже немного легче сводить концы с концами – он работает на должности лесника и получает 220 гривен. Других выгод от лисникування нет, потому что его обход находится далеко вглиб гор, под Аршицею, куда и по дрова никто не ездит: их под боком – сколько угодно. Потому у господина Михаила с женой – вся надежда на успешное ведение домашнего хозяйства: нужно готовить приданое для трех дочек, младшей из которых исполнилось семь лет, старшей – двадцать. Рядом со старым жилищем хозяин собственными руками «положил» новую. Там, по-видимому, будет жить будущая молодая семья. А на дедовой почве еще сохраняется старый дом, построенный в далеком XIX веке. За десять лет после смерти деда она стала нежилой, но разбирать ее на дрова как-то рука не поднимается – пусть пока еще стоит.
Свою нелюбовь к заграничным заробитчанских странствиям кузьминчани вложили в простую «невыездную» формулу: «Будешь искать лучше, не знать, что еще найдешь. Мы здесь привыкли». И, намекая на тех, кто сейчас сидит на Печерских холмах, добавляют : «Жить тяжело, но мафии мы не дадимся». К Кузьминця докачиваются волны трех национальных телеканалов, однако горцы четко ориентируются, кто есть кто в украинских правящих верхах.
…В честь нашего приезда жена господина Михаила щедро сдобрила вареную картошку тушеной свининой собственного консервирования. А хозяин, как подобает, поставил на стол плящину настойки на золотом коренные. Гостей в Карпатах уважают издавна. И чем дальше в горы, тем более гостеприимные хозяева.