«…З 28 августа вокруг села выставлены границы людей, которые не предъявляют ни удостоверений, ни решений райадминистрации или нашего поселкового общества, но среди них был наш участковый инспектор Маляєв Р.О., которые запретили заезд к нашему селу автомобилей сбирателей молока всех, кроме Роменского завода, и принуждают население сдавать молоко на роменски автомобиле». Это не из сюжета приключенческого фильма о «мафии» — это о селе Бишкинь в Лебединском районе. Под цитируемым письмом подписались восемнадцать жителей и прибавили: «…вважаємо последующий сбор подписей только потерей времени». И с тремя восклицательными знаками: «Ожидаем помощь».
…Заезжаем в село утром, когда люди именно выходят со свижонадоеним молоком к машинам. Одну такую цистерну именно загружают. Машина — Сумского молокозавода. Были ли какие-то препятствия с сбором молока?
- Два дня тому назад остановили нас перед Гаданием жезлом, — рассказывает водитель Николай Соколов. — Несколько человек, и участковые — ворожбянский и бишкинский. Говорят: «В Бишкинь не проедете». Чего? У нас же документы в порядке. А они документы даже не смотрят. То на какой основе задерживаете? Какие ваши документы? Ничего не показывают. До семи часов продержали, а тогда — «едьте»…
- Наиболее оскорбительно, — добавляет заготовитель молока Ольга Мосьпа, — что даже объяснять ничего не хотят. Работник санстанции отворачивается. Участковый говорит: «Я поперек дороги лягу, а не пущу»….
Как рассказывают бишкинци, перед этим приезжали молоковозы из Роменского молококомбинату. А с ними — легковая машина. Женщина, которая была в легковику, якобы сказала: «Это наша территория. Мы дней десять вас так потероризуемо, то все машины от вас отобьем, нам будете сдавать». Впрочем бишкинци опротивели. И не сдали молока, хоть оно и скисание, была потеряна дневная прибыль. Имеют право выбирать, — считают они. И хотят сдавать тем, кому выгодно для них.
«Сумские машины к нам лет два ездят, — длится коллективный рассказ. — И рассчитываются сразу. Сейчас по восемьдесят копеек дают, случайно — и по гривни. А роменски расплачиваются раз в неделю или два. Кое-кто туда сдавал, то ему столько задолжали!.. И платят по шестьдесят три копейки, говорят, что это — за молоко, а за жирность, как измеряют, то прибавят. Но все выходит, что наше молоко не жирно. Для всех хорошо, а для роменцив — никакое. То чего мы, принуждают им молоко, сдаем? Мы прождали из шестой к восьмой утра да и разошлись».
Для бишкинцив сдачи молока — единственная наличная прибыль. В хозяйстве, что в селе, денежных выплат не делают годами, рассчитываются зерном. Но зерна ребенку в портфель, когда к школе идет, не насыпешь. А молоко сдашь утром — уже какая-то копеечка есть. «Вон на углу, на Луговине, женщина у нас живет. Сама с двумя детьми. Три коровы держит, чтобы семью прокормить. То это у нее будут отнимать те копейки?» — спрашивают нас женщины.
Кстати, с экономикой в них все в порядке: «Кто же против, чтобы к нам приезжали? Вон из Охтирки машины также молоко берут. Сначала меньшую цену ставили, а тогда начали давать такую, как и Сумский молокозавод. То мы и им сдаем. Пусть и другие делают большую цену, тогда и ездят, и им хватит. А то же смотрите, как над нами издеваются! И не боятся ничего».
Жители села к журналистским блокнотам относятся доверчивее, как к видеокамере: «Но не вобраны мы». Хотя вещь не только в наряде. Уже и на второй точке сбора молока, куда едем за машиной, младшие расходятся, остаются старшие. «Люди боятся роботу потерять. Потому что на них сразу нажать можно. Вон же учителей в школе принуждали заявления писать, что будут голосовать за Януковича. И попробуй не напиши»…
Когда просим назваться, делают это тоже преимущественно старшие. Иногда с мрачным юмором: «Я уже на пенсии, чего мне бояться? Пишите!» Хотя сразу и рассказывают, как «вон Валентину» хотели прилякати за то, что много ставит вопросов. Она выдала похожую реплику: «Я уже на пенсию иду, не боюсь». А ей в ответ: «А будете жить где? Здесь? А деть ваши где будут жить?». Разве же не угроза?
Но «молочной проблемы», самой болезненной на сегодня, люди перемовчати не смогли. Обратились к прокуратуре, вот написали к областному избирательному штабу Виктора Ющенко. И журналисты пусть приезжают, видят, что здесь делается. «Только кричат везде, что нужно поднимать село. А вот оно — отношение к селу. На что же нас превращают!»
…Пока мы разговариваем, цистерна Сумского молокозавода наполняется. А возле нас останавливается легковая машина. «Вы корреспонденты? — спрашивает нервозная женщина. — Я из Охтирского сиркомбинату. Мы вот к селу полями доехали. Вы же посмотрите, что делается: не пускают машин в Бишкинь!»
Знакомимся. Валентина Галушко, начальник отдела сырья, рассказывает, что утром их молоковоз ехал привычным маршрутом собирать молоко. Причем даже за пределы района его вывозить не планировали: к сирзаводу принадлежит и Василивский завод в Лебединском районе, именно для него собирали сырье.
- …Я вслед еду, смотрю, нет машины! Потом нашли. Четыре мужчины прервали с претензиями: и машина не маркирует, и цистерна не пошлины, и медкнижки у водителя нет, и люк не опломбирован… Но кто же по молоко едет с опломбированным люком! А медкнижки у фельдшера сохраняются. Кто их в рейс берет? Составили они акт государственной санэпидстанции, записали это все. А когда милиционер подумал, что я того акта рвать буду, то ринулся руки мне выкручивать. Хорошо, что водители рядом были, потому что я аж испугалась. Нецензурно ругались, угрожали… А просим объяснить что-то — отворачиваются. Вчера так же машину не пускали, оштрафовали на восемь гривен пятьдесят копеек — якобы ветеринарная служба… Поэтому стоим, когда мимо роменска машина едет. Ну, говорим, и ли эту так будете проверять? Проехала, даже не остановили!.. А мы из четырех утра взбалтываемся, как партизаны пробираемся к селу.
Накануне, рассказали Валентина Галушко и водитель Александр Зеленский, молоковозы останавливали люди с машиной «Таврия» 016-23 СВ — какой-то милицейский майор и представитель лебединской ветеринарной службы. В настоящее время их остановили милицейским жезлом, хотя значка державтоінспектора у милиционера на груди не было. А вот удостоверение он показал: 043625 — лейтенант Рисованный.
Что же влечет такой ажиотаж вокруг села? Оно, объясняют люди, «молочное» — до четырехсот коровы здесь держат. По две-три во дворе. И молоко неплохое. Выгодно за одним мероприятием сразу достаточно много собрать.
«Да и что же вы, не знаете, кому роменский завод принадлежит? Начальству. Все Щербань окружил!».
Директор Охтирского сирзаводу Юрий Ситник по телефону так оценил ситуацию: «Осенней поры конкуренция среди молокоперерабатывающих предприятий традиционно растет. Но как случилось, что администрация Роменского завода подключила правоохранительные органы для достижения своих коммерческих целей, — не представляю. Милиция не должна выполнять не свойственные ей функции. А между тем действительно сегодня нарядом был остановлен наш молоковоз с водителем Виктором Сироидом и приймальницею молока Светланой Глибовой. Также присутствовала при этом начальник отдела Валентина Галушко. Применялась физическая сила. Это противоправные действия, прямое нарушение закона о милиции. А в первую очередь мы видим нарушение антимонопольного законодательства».
Применением методов грязной конкуренции назвал такие действия и дирекор ОАО «Сумский молокозавод» Константин Байковский. «…Зупиняли наши машины, не выдавали никаких объяснительных документов, — говорит он. — Это прямое злоупотребление служебным положением. А предприятие от этого несет убытки: пустой проезд машин, недостаток сырья, недовыпуск продукции, изрыл заявок… Мы же обеспечиваем молочной продукцией весь областной центр. Работаем за заявками — ежедневно получаем их от почти двухсот магазинов. И продукция у нас хорошая. Может, она кому-то мешает?».
Свое объяснение ситуации предоставила главный врач Лебединской СЕС Людмила Попова. Как оказалось, есть соответствующее решение райгосадминистрации о проверке процесса сбора молока. Потому проводят рейды санстанции вместе с ветеринарной службой и милицией. А нарушения обнаруживают традиционные. Потому что машина должна быть дезiнфікована паром, люк таки опломбирован, и об этом проставлена печать в специальной санитарной книжке на машину или в путевом письме. А уже непосредственно перед сбором молока пломбу должны сорвать.
Людмила Владимировна не пригодилась с тем, что задерживают лишь отдельные машины: «У нас есть составленные протоколы и на охтирски, и на роменски, и на сумских, и на билопильски автомобиле». На все случаи составляют соответствующие документы. На каждом — обязательные разборчивые фамилии возле подписей. И главный врач даже не поверила, что на том протоколе, который мы видели в Бишкини, фамилия не отмечена, а подпись невозможно разобрать.
Что же касается конфликтов, то они на данном этапе неминуемые, считает Поп, потому что сейчас значительно усилились требования к процессу сбора молока.
«Усиление этих требований, — объясняет и начальник Лебединского районного управления ветеринарной медицины Леонид Андреев, — вызвано распоряжением Кабинета Министров (525-р от 25 июля «Об утверждении мероприятий по развитию молочно-консервной промышленности в 2004-2005 годах». В пункте втором этих мероприятий обязывают обеспечить обустройство в селах заготовительных пунктов для приема молока как от сельхозпредприятий, так и от частного сектора. Соответственно должен быть оборудован и транспорт, который собирает молоко».
В районе разрабатывают планы относительно выполнения решения, соответственно проводят сейчас и рейды-проверки. «А конфликтам, — говорит Андреев, — как не быть? Мы же народ таков, что, чтобы идти с наименьшим сопротивлением. А вот лежит передо мной протокол. Остановили сегодня машину частного предпринимателя из Охтирки. Цистерна не только не пропаренная — открыли ее, а там вода, да еще и грязная. Вот так человек едет молоко собирать. Сольет его в ту воду, объем увеличит, а затем сдаст на молокозавод. Такого мы допустить не можем».
С такими аргументами тяжело не согласиться. Появляется другой вопрос: почему же не предоставляют соответствующие объяснения людям? Почему, если действия вполне законны, представители власти дают основания толковать их искривлено? Почему сложилось так, что милиция применяла физическую силу? (Рассказ об этом, кстати, зафиксированная на видео).І откуда взялись утверждение о выше отмеченной позиции роменского предприятия, о которой говорили крестьяне?
«А вы что, опираетесь на слухи? — негодующе спросил по телефону руководитель ОАО «Роменский молочный комбинат» Юрий Михно. — Каких-то людей слушаете? То, что они говорят, не доказано». В целом Юрий Павлович, когда мы ему рассказали о жалобе, о наших посещениях села и попросили сказать, известно ли ему о ситуации и прокомментировать ее, отреагировал достаточно агрессивно. Не прибегая к конкретному ответу, растолковал востоку, что автор этих строк, конечно, действующего законодательства не знает. А согласно с ним, в селах должны быть молокозбиральни пункты. Так вот, в их предприятии они есть, а другие пусть делают. «Конфликтов же никаких не возникает. По крайней мере ко мне не обращался ни один из моих коллег — руководителей молокоперерабатывающих предприятий. И конкурентов относительно сбора молока у нас нет. Мы все работаем в партнерстве». О том, кто является главными акционерами предприятия, Юрий Михно не сообщил, потому что, объяснил, сделать это может лишь с разрешения самих акционеров.
Должны отметить, что, по словам Леонида Андреева, приемные пункты Роменского комбината пока еще есть лишь в двух селах Лебединского района.
А относительно общения с крестьянами, которое так не воспринимает роменский директор, то оно мало продолжения. К корреспонденту «УМ», уже когда материал был, собственно, готовый, позвонили по телефону из Бишкини. Анатолий Зинченко, пенсионер-сумчанин, который сейчас живет преимущественно в селе и с которым мы также общались во время приезда туда, рассказал: «Ко мне прибежали люди. Говорят, вот только что на наших глазах остановили машину, водителя просто-таки побили, а молоко его перелили в машину Роменского комбината. Били люди в гражданском, а милиционеры стояли и смотрели. Что же ожидать, спрашивают, что всех бить начнут скоро?». Действительно, молочные реки, которые текут из Бишкини, имеют далеко не благополучно-кисильни берега.
И, следовательно, кто-то из тех, с кем мы общались по поводу ситуации, был неискренним или искренним не до конца. И хоть бы как не аргументировала каждая из названных сторон свои действия в конфликте, но отрицать сам факт конфликта нельзя. Как нельзя не задаться вопросам: что же повлекло его? Не продуманы действия власти и проверяющих органов? Превышение своих полномочий милицией? Недобросовестная конкуренция под прикрытием официальных мероприятий? Что-то еще?..
По крайней мере пострадавшие есть. Прежде всего — крестьяне, которые не могут нормально реализовать продукцию, которая достается нелегким трудом, и теряют на этом.